Это мой приблизительный круг общения, это непросто те, с которыми я знаком, а те, о которых я могу сказать где они сейчас, что с ними, где они живут, болеют, не болеют, про половину могу сказать: этот вчера был здесь, эта вчера звонила, эту я проводил в Шереметьево, а этого в Лондон. Это моя близкая компания. А вот иллюстрация, почему я считаю себя приличным человеком: на улице я познакомился только с тремя. Ветка родителей моих, тоже не так уж и много, а школа большая. И вот теперь проводники: от Гили Евсеевны идет целый мир.
Наш друг Саша Зегаль во времена перестройки поехал в Италию, не помню с кем, но факт, что поехал в Италию. Лето, страшная жара, сорок градусов, они путешествуют где-то в горах Италии и умирают от жары. Нашли какое-то кафе или остерию, а Зегаль немножко учил итальянский, чтобы мочь в таких случаях что-то сказать. Они зашли в эту душегубку, он подбегает к стойке и говорит: «Vino caldo!». Он понимал, что вино это vino, а caldo похоже на cold, английский он знал, значит холодное. И вдруг на него обратили внимание все сидевшие там итальянцы, а стоявший за стойкой, с удивлением: «О! Vino caldo?». Зегаль повторил: «Caldo! Caldo!». К ужасу Зегаля, тот берет красное вино, сует его в паровую трубку кофемашины и делает горячим. Но при этом лицо подавальщика было такое уважительное, что они выпили... и перестало быть невыносимо жарко.
Вот Антон Павлович Чехов. Его рассказ «Спать хочется» стоит всего Достоевского, который вроде бы о том же, но который ужасным языком размазывает мысль, которая у Чехова на трёх страничках, на вот такой толщины книгу. Но его же никто не читает! Хотя... Синякин на меня обиделся даже: «Просыпаюсь ночью, жена плачет. Она Чехова читает и плачет. Это ты её заставил».
Папа, никогда в жизни не говоривший: «Читай, иначе высеку», — нет, не было такого никогда, привёз мне из Алжира книгу на французском языке, которая меня очень заинтересовала. Книга называлась «Прекрасный брак». Брак такой, каким он должен быть с точки зрения здравого смысла. Там было написано как подобрать себе пару, ну а как? 
...дальше смотри, стул на который прямо хочется сесть, дальше вот что: это стол из фанэры, здесь стекло, на котором ты вроде как пишешь, а под стеклом эмаль, представляющая из себя «искусство», которым у нас здесь возле пивных всё залито... дальше ты получаешь живопись, получаешь мебель. Но апофеоз всего — «Тайная вечеря», считай Леонардо.
